Обращение к делегатам Учредительного собрания Общесербского славянского движения Ранко Гойковича, члена президиума собрания и участника Юбилейного всеславянского съезда

Ранко Гойкович

ДЕЛЕГАТАМ ОБЩЕСЕРБСКОГО СЛАВЯНСКОГО ДВИЖЕНИЯ

Текст обращения участникам заседания Учредительного собрания Общесербского славянского движения, как своего рода программные принципы будущей работы Общесербского славянского движения

Уважаемые братья и сестры, дорогие славянские друзья, дамы и господа, Бог в помощь!

Что касается истории и жизни Сербского славянского движения, то я, будучи его участником, неоднократно высказывался о том, что нет необходимости повторять всем известные вещи. Но поскольку я инициировал это собрание, то счел необходимым написать о своем опыте этого прекрасного понятия – славянство – в том числе, конечно, и через определенную историческую призму. Полагаю, это может быть интересно и более широкому кругу читателей.

Прежде чем начать, упомяну, что на это обращение меня во многом вдохновил труд Светланы Скороходовой «Славянский вопрос и сербско-русское содружество».

Во время нашего «корабельного» Юбилейного всеславянского съезда 2017 года у меня появилась книга Павла Тулаева «Первые славянофилы и их конгрессы», посвященная изучению этого вопроса с древних времен. Конечно, это дополнило новыми штрихами представление, которое я уже имел о своих любимых славянофилах знаменитого кружка ХIХ века, который мы можем по праву назвать «веком славянства».

Пробудившийся славянский мир был преисполнен активности. Особо важно выделить два важных события в истории Славянского движения: Пражский конгресс в 1848 году и Российский конгресс в 1867 году, юбилей которого мы отметили в 2017 году на нашем «корабельном» съезде.

Наряду с демонстрацией готовности славян противостоять немецкому высокомерию (упомянем тут Большой национальный конгресс немцев, организованный в 1832 году под Мюнхеном, где были выражены радикальные идеи методов собирания раздробленных германских земель), в духе Пражского конгресса был явный (хотя и не всеми ощущаемый) антиправославный настрой. Не секрет, что отдельные вожди Пражского конгресса были масонами высоких степеней посвящения, и за экуменическими, а иногда и антирелигиозными лозунгами проступали контуры пропаганды революционных идей, воплощение которых спустя десятилетия залило Россию реками крови.

Поэтому не удивительно, что представители славянофильских кругов в России с самого начала полемизировали с экуменическими выводами Пражского конгресса. Они признали необходимость объединения славян, но на других основах. В 1858 году славянофилы основали Московский славянский благотворительный комитет, который помогал славянским студентам в Москве, а позже они стали главными организаторами знаменитого Всеславянского конгресса в 1867 году.

Но в то время, как причиной усиления панславизма и Пражского конгресса было «наступление германизма», то причиной организации Славянского комитета (ему в этом году исполняется 160 лет) было «наступательное латинство» или, если угодно, – папизм.

В начале 50-х годов XIX века в южнославянских краях началась сильная иезуитская пропаганда, целью которой было пресечение стремления славян к сближению с Россией (не лишним будет процитировать письмо Меттерниху иезуита Копитара: «Сербская православная церковь, сохраняя древний язык Святого Саввы, стремится сохранить языковую разницу между православными и римо-католическими славянами и, следовательно, более чем когда-либо Вена должны была поддержать реформу Вука Караджича, поскольку он отметает эту разницу, и главное препятствие на пути перевода сербов в католичество будет удалено навсегда. Со временем Белград сам собою попадет в наши руки»).

В Версале и Париже основываются библиотеки святых Кирилла и Мефодия. Славянофилы считали, что на иезуитское наступление можно ответить только демонстрацией единства славянского мира. И Тютчев, который жил за пределами России, связал славянский вопрос с религиозным. В знак признания сильного развития славянофильского движения во второй половине ХХ века Ватикан провозгласил в 1888 году братьев мира Кирилла и Мефодия святыми Римской церкви.

Почему именно тогда?

Потому что в Римской церкви всегда преобладал политический момент. Просто они поняли, что апостолы славянства могут быть использованы в интересах Римской церкви. Славянское самосознание на тот момент достигло высокого уровня, и дальнейшая борьба Ватикана против Святых братьев была бы просто контрпродуктивной.

Принято простое решение: привлечь славян на свою сторону, хотя каждому серьезному исследователю ясно, что культ святых Кирилла и Мефодия в Римской Церкви является сознательным обманом и преднамеренной фальсификацией истории. Типичная картина римо-католической так называемой церкви: тех, кого Рим проклял и осудил на смерть, спустя тысячу лет – видя, что это может принести ему выгоду, он канонизирует в лике святых. Иначе как жалким лицемерием это и не назвать. Но папа Иоанн Павел II идет дальше и в 1985 году объявляет святых братьев«предшественниками экуменизма» (!).

В «Послании сербам из Москвы» говорится вот что:

«Чисто человеческим оружием я не могу защитить славян. Только братолюбие и единство освобождают нас, а в основе братолюбия вера – как “высший социальный принцип”. Революционный лозунг “свобода, равенство, братство” в атеистическом толковании приобретает совершенно иной характер: свобода без Бога и без любви к ближнему превращается в разврат и жестокость».

Хомяков предупреждает нас, сербов, чтобы мы остерегались соблазна стать «европейцами», поскольку в погоне за модой стали бы духовными рабами. «Нельзя петь чужим голосом или ходить красиво чужими шагами», – отмечает Хомяков, указывая на бесчисленные жертвы немецкого «Просвещения».

В 1863 году Самарин пишет в журнале «День» знаковый текст «Как относится к нам Римская церковь?», в котором доказывается невозможность существования светской, основанной на неком внерелигиозном фундаменте мировой цивилизации. Самарин указывает на несовместимость латинства и славянства. Полонизм как вооруженная пропаганда латинизма против православных русских и хорватство как вооруженная пропаганда латинизма против сербов являются основной причиной мятежа. Таким образом, отношение многих поляков и хорватов к русским и сербам во многом сформировала именно иезуитская пропаганда.

Достоевский также указывает на духовный союз всех славян вокруг России как единственную надежду на выживание славянства. И для Данилевского религия – главный стержень русской жизни. Итак, славянство существует, оно многочисленно, оно сильно. Кредо великих русских славянофилов заключается в том, что для выработки культуры славянизма необходима сила, которой обладает только Россия.

Согласно мнению «изначальных славянофилов», славянское братство носит оборонительный характер, а славянский мир, объединившийся вокруг России, должен возглавить мировое просвещение благодаря наличию внутренних духовных сокровищ, которые хранятся в недрах славянства. Только объединенное славянство, возглавляемое Россией, может противостоять Западу и сохранить национальную идентичность славян.

По словам Аксакова, истинная цель Австрии – обезличить славян, превратить их в материал для европейской романо-германской культуры, впитать их в толстое германское тело наряду с лужицкими сербами и прибалтийскими славянами. Разве не это же – подлинная цель Европейского союза сегодня? И святитель Николай рассуждает подобным же образом и в конце своего обзора о римской вере заключает: «Славяне не имеют никакого смысла в жизни и никакой миссии в мире без Православия. Рим всегда был и всегда оставался кровным врагом славянским народам, беря у них только деньги и называя их варварами».

Ранке подчеркивает, что русские и сербы всегда побеждали, когда Россия была в состоянии помочь. Но, к сожалению, король Милан больше походил на генерал-губернатора Австро-венгерской империи, нежели на короля Сербии.

Хотел бы сказать еще о той невероятной волне русских добровольцев, что ринулись на защиту Сербии. Славянский комитет не ожидал столь восторженного отклика русского народа. Перед Аксаковым падали на колени тысячи молодых людей, умолявших направить их в Сербию… Достоевский истолковывал это воодушевление как свидетельство того, что в народе зрела мысль о том, что «Россия является хранителем Вселенского православия».

Добровольцы поехали в Сербию не для того, чтобы покорять кого-то или что-то получить, но затем, чтобы освободить угнетенных мучеников. «Славянский марш» Чайковского, «Ода славянам» Тютчева и подобные им крупные произведения – живые свидетельства энтузиазма, царившего в России.

Сын Пушкина участвовал в освобождении Ниша. Среди русских добровольцев мы находим графов и князей… (навскидкувспоминаются пензенские дворяне Киреевы).

Победа на Балканах куплена кровью десятков тысяч русских солдат и добровольцев[1]. Но величие русских и в том, что они не замыкаются в узконациональных интересах. Как писал Достоевский, «нация, лишенная бескорыстного желания жить высшими целями, непременно погибнет».

Русский народ – это не народ-завоеватель, но нация-освободитель в отличие от западных народов.

Приоритет духовных ценностей, потерянных на Западе, по-прежнему сохраняется в славянстве. Начала любви и гармонии живут в славянском, а не в западном мире. Однако источник замутнен славянскими братьями римо-католиками. Это не значит, что мы должны отречься от них (и сейчас нашелся бы «бравый солдат Швейк» из непревзойденного романа Ярослава Гашека), но еще меньше стоит и дальше распевать тошнотворные песни о ложном братстве-единстве. Из истории нужно извлечь уроки. Внутри Славянского мира возможны (и желательны) самые разные союзы.

Святая Русь и Небесная Сербия – вселенские лики.

Мелодии колыбельных у сербов и у русских весьма схожи. Пока люди будут почитать свои святыни, изучать свою историю, будут близки к своей земле, никакой «духовный эсперанто» им не будет страшен.

По мнению великих славянофилов, православная вера, независимое мнение и братство являются источниками, питающими внутреннюю жизнь славян. Киреевский, Хомяков, Самарин считали, что неправославная религия разъединяет славян. Антинациональная направленность католицизма и протестантизма, разрушительная роль иезуитской пропаганды в истории России и Сербии, религиозная нетерпимость были совершенно чужды великим славянофилам.

Всякий фанатизм связан с невежеством, а славянофилы, конечно, не были невежественны. В отличие от, например, нашего Досифея, русские в среде великих славянофилов уже в середине ХIХ века имели подлинное философски-просветительское учение, которое ставило европейский рационализм на то место, где он и должен находиться.

Например, один из великих славянофилов Иван Васильевич Киреевский получил первоклассное образование в ведущих европейских университетах, учился непосредственно у Гегеля и Шеллинга и отнюдь не был невеждой, без разбору забивавшим голову всем, чем только можно.

Поэтому мы также считаем, что истинное славянофильство можно построить только на основе мировоззрения, которое исповедовали подлинные славянофилы.

Сербско-российское сотрудничество может стать основой, на которой будет построен Союз славянских народов. Но необходимо преодолеть многие предрассудки и пропаганду Запада как вечного неприятеля славян. Духовное возрождение России и Славянского мира мира должно стать началом новой эпохи в истории.

Все вышесказанное можно свести к трем основным моментам:

  1. Всесербское славянское движение должно стремиться к искреннему и братскому построению лучших связей со всем славянским миром, с четким пониманием того, что Рим и Брюссель (читай – Ватикан и НАТО) являются заклятыми врагами славянства.
  2. Всесербское славянское движение должно поддерживть особые отношения с единокровной и единоверной Россией как смысловым центром и гарантом свободы всего славянского мира.
  3. Всесербское славянское движение не является и не будет строго идеологически окрашенным, но блестящая философская мысль, оставленная великими русскими славянофилами, несомненно станет достойной основой для работы Всесербского славянского движения.

 

[1] Согласно различным источникам, только в Русско-турецкой войне 1877–1878 года потери русских воинов составили от 16 000 убитых и 7000 умерших от ран и болезней до 36 500 убитых и 81 000 умерших. А в целом в войнах с Турцией Российская империя потеряла более сотни тысяч погибшими.