Проблема единства славян в философии «московской школы»

Ярослав мудрый

По словам Достоевского, «Славянский комитет стал в России центром движения в поддержку национально–освободительного движения народов Балканского полуострова», воплощая, таким образом, идею славянского братства на практике. Это подтверждают «Сведения о специальных занятиях Славянского Благотворительного комитета». В 1874 году по инициативе Московского Славянского Комитета было открыто сербское подворье при храме св. Кира и Иоанна. В начале 70 – ых в Петербурге появилось Общество любителей духовного просвещения, которое было связано с Московским комитетом.

В 1876 г. Аксаков, уже будучи председателем Славянского комитета, решил раскачать славянский колокол. И менее, чем за 20 лет, прошедших после неудачной попытки создания «Славянской конторы» при журнале «Русская беседа» (50 – ые гг), о чём писал петербургский исследователь Д.А. Бадалян, в стране выросло целое поколение, воспитанное «Русской беседой», «Днём», «Москвой», которое в середине 1870-ых считало вступление в войну за братьев-славян святым делом.

Если Аксаков сделал акцент в идее «славянского братства» на духовном союзе, то Н.Я. Данилевский – на политическом: естественном, созданным не путём колонизации. Русские не истребляли и не порабощали коренное население на новых землях. Народы склонялись к России, самовольно, пожив с русскими бок о бок. Почему? «Едва ли существовал и существует народ, способный вынести большую долю свободы, чем народ русский, и имеющий менее склонности злоупотреблять ею». Сму­ты в России, согласно мыслителю, имели совершенно особый, «не поли­тический характер в строгом значении этого слова».

Данилевского поддержал не только Н.Н. Страхов. Хочу обратить внимание на то, что много позднее, в 1914 г., Ф.Ф. Аристов, секретарь всеславянского политического общества «Славия», высказал мысли, близкие Данилевскому. Он считал, что русско-турецкая война 1877-78г. за освобождении Болгарии наглядно показала: славянский вопрос может быть окончательно разрешен лишь при условии одновременного освобождения и обьединения славянских народов в одно великое союзное государство Славию под главенством России. Неисполнение этого основного принципа славянской взаимности повело к тому, что в освобожденной потоками русской крови Болгарии утвердились в качестве правителей немцы (сперва Александр Баттеберский, а затем Фердинанд Кобурский) и повелась антирусская политика против освободительницы России. В другой славянской земле — Сербии, тоже освобожденной русскими войсками, стало усиливаться австрийское влияние, причем венские политики, не видя должного отпора со стороны слабой Сербии, начали на нее смотреть как на свою губернию. В итоге получилось, то, что Болгарию придется теперь избавлять от швабов-правителей, как раньше от притеснителей турок, а за целость и самое существование Сербии началась современная война с немцами Австрии и Германии.

В.С. Соловьёв, как известно, критиковал по славянскому вопросу и Аксакова, и Данилевского, который возвёл «существующую в человечестве рознь в закруглённую и законченную систему». Он считал, что Хомяков, Киреевский, Аксаковы, Самарин, то есть «коренные славянофилы», не отвергали всемирной истории, поэтому, хотя бы в теории, были ближе к христианской идее, чем Данилевский. Сам Николай Яковлевич, отрицая «общечеловеческое», признавал «всечеловеческое», но только как совокупность всего народного, и считал, что «был только один Всечеловек на земле – и Тот был Бог». Но вот, что интересно. Философ, стремясь согласовать древние истины религии и современный научный интеллект, веру и разум, культуру прошлого и настоящего, Восток и Запад, надеялся, что именно славянство осуществит этот синтез. Таким образом, Соловьёв, пусть в несколько причудливой форме, проводил в своём творчестве всю ту же идею славизма, которую некогда сформулировал Ю. Крижанич.

По завещанию Самарина в капитал Славянского благотворительного комитета поступило в 1876 году 3 000 рублей. Однако критика официальной внешней политики, стремление действовать независимо от царского правительства в период Восточного кризиса 70–ых привели к недовольству в верхах и закрытию Московского славянского комитета в 1878 году. Деятельность других Славянских комитетов была ограничена.

Все эти события привели к тому, что к началу 80 – ых годов XIX века многие были разочарованы в возможности славянского братства. Например, К.Н. Леонтьев для которого «панславизм – это идеал современно-европейский, унитарно-либеральный, стремление быть как все, это всё та же европейская революция» («Национальная политика как орудие всемирной революции»). Он «понял, что все славяне, южные и западные, именно в этом, столь дорогом… культурно – оригинальном смысле, суть для нас, русских, не что иное, как неизбежное политическое зло, ибо народы эти до сих пор в лице «интеллигенции» своей ничего, кроме пошлой и обыкновенной современной буржуазии, миру не дают». Сербы, по Леонтьеву, – самый раздробленный и культурно, и политически славянский народ. При такой разнородности, согласно философу, они стали утрачивать славянские черты, стали слабыми хранителями своего, древнесербского. Болгары не любят греков и вредят им. Чехи очень похожи на немцев, они скромны, терпеливы, расположены к порядку. К тому же, чехи — католики. «Славянство есть, и оно численностью очень сильно; славизма (выделено мной – С.С.) нет, или он ещё очень слаб и не ясен». Вера в славянский культурно-исторического тип будущего казалась Леонтьеву слишком дерзкой:

«Папство уже было; общая жизнь у двух церквей уже была и расторглась. Но конфедерации славянской под гегемонией русского царя – не было никогда».

Философ отметил, что у Данилевского пропущен одиннадцатый культурно-исторический тип, византийский, особенно значимый, по его мнению, для России. Он считал, что нужно охранять всё греко – византийское, укреплять связь с Востоком, а не «любезничать» со славянами. Понятно, что эти идеи были чужды славянофилам.

В 1886 г., после смерти Аксакова, В.И. Ламанский выдвинул идею «срединного мира», к которому отнёс не только славянские государства, но и Грецию, Румынию, азиатский Север, всю европейскую Турцию с Константинополем и прочие. «Россия уже тем полезна славянам, что она существует, и напрасно при этом забывать, что славяне тем самым, то есть тем, что существуют, полезны России, что без них она бы никогда не была тем, чем она есть» (Три мира азийско-европейского материка», 1892). По мнению мыслителя, земли России, а также земли единоплеменников и единоверцев не могут образовать самостоятельный мир. Ламанский пытался обосновать солидарность славянского и эллинского элементов. «Средний мир», согласно мыслителю, занимает 24 млн км и хотя и отличается от европейского, всё же близок ему: образованность в обоих мирах возникает, «если не из совершенно одинаковых, то более или менее общих и сходных источников: христианства и греко-римской цивилизации и культуры». Не думаю, что между славянофилами и евразийцами существует прямая связь. Можно признать воздействие славянофилов на евразийцев так же, как и на всю русскую философию в целом.

Г.Г. Флоровский, как мне кажется, наиболее точно выразил славянофильское понимание идеи «славизма»: «Народ есть только носитель, и не биологическое самоутверждение, но волнительное сознание безусловной ценности вручённого славянству вселенского дара православной веры даёт право на существование своей, особой восточно – православной культуры». Он считал, что в идее славянского братства «не на славянской, а на православной особенности лежит центр тяжести». В статье «Почему Австрия не может сделаться Славянскою державою» И. С. Аксаков, отдавая дань связи единородности, всё же не считал её достаточной силой, способной объединить славян. По его мнению, без единоверия единоплеменность бессильна. Именно поэтому Самарин с такой болью переживал за судьбу единоплеменной, но иноверной Польши.

Так как Запад, в понимании славянофилов, претендует на политическое господство, то он преследует цель ассимилировать, уничтожить своеобразный славянский мир различными путями – через «окатоличивание», «германизацию», космополитизм, интернационализм и пр. Смысловым центром славянской идеи, в понимании представителей московской школы, становится идея славянского братства, практическая реализация которой приведёт к консолидации славян, к мощному отпору западным претензиям на мировую гегемонию. Полагаю, что именно эта идея наиболее точно выражает стремление представителей московского направления воплотить принцип соборности в общественной жизни славян, что, по их мнению, приведёт к расцвету национальной культуры даже у малых славянских меньшинств. «Нет у России ни стремлений к захватам, ни замыслов на политическое преобладание: она желает только свободы духа и жизни Славянским племенам, остающимся верными Славянскому братству», — писал И.С. Аксаков. Философ считал, что братское чувство славянских народов с Россией вытекает из самой «глубочайшей глуби народного существа».

Если Хомяков и Киреевский делали акцент на духовно-нравственном аспекте в своих философско-исторических исканиях, то Самарин, отчасти И. Аксаков – на политической философии. Думаю, что именно Самарина можно назвать в некотором смысле предтечей Данилевского среди русских мыслителей. В отличие от Данилевского Самарин не отрицал доминирования России в славянском мире.

«Славянское братство», по мысли «коренных славянофилов», не противостоит всему остальному человечеству и носит не наступательный, а оборонительный характер. Согласно Хомякову, Киреевскому, славянский мир, объединённый вокруг России, должен возглавить всемирное просвещение благодаря тем внутренним духовным сокровищам, которые хранятся в его недрах.

Самарин же связывал «славянское братство» с вопросом о выживании: только объединённый славянский мир во главе с Россией может противостоять вызову Запада и сохранить свою национальную идентичность. Россия имеет значение и силу сама по себе, как Святая Русь.

История подтвердила выводы Самарина-Данилевского: Восточноевропейская цивилизация в течение почти пятидесяти лет успешно противостояла Западу в ХХ в., а своеобразная славянская культура вполне конкурировала с западноевропейской на международных фестивалях. Однако, как и прогнозировал Леонтьев, Восточный блок распался, так и не найдя «сверхидеи» для долговременного объединения славян. Но это не значит, что славяне должны отказаться от союза.

Славянство ищет политической свободы и нуждается в помощи, и, понятно, что одних сил каждого отдельного племени мало для достижения цели. Эту помощь можно ожидать от племенной солидарности или союза. Кто будет отвергать этот союз, уходить от него, тот рискует национальной гибелью. Он – единственное средство политического обеспечения, гарантия независимости, какое может быть отыскано славянством. Как писал безымянный шляхтич: «Сам Бог так искони постановил, чтобы Сарматы ни откуда умножения не могли иметь, кроме северных стран, подобно тому, как некогда Римлянам ни один другой народ не мог сопротивляться, кроме Сарматов и Скифов» («Показание пользы, которые протизошли бы от принятия Московского царя и вреда от выборов короля из западных стран» 1572 г.).

Для сохранения своих территорий, образа жизни, культуры и этносов славяне должны объединиться, несмотря на имеющиеся конфликты в прошлом и настоящем. Реально просматривается Конфедерация Славянских государств: Россия, Беларусь, Сербская Республика. Объединение славян в Международную Лигу Славянских государств возможно, но, безусловно, требуется огромная организационная работа: прежде всего, мощных национальных, патриотических государственных деятелей, партий. А.Г. Лукашенко высказал идею создания в Белоруссии Международного Славянского Центра. В Польше, Болгарии, Югославии существуют национально-патриотические и даже славянские партии. В мае 2015 года в Москве на Поклонной горе состоится XII Всеславянский собор, который поражает своим масштабом, составом участников, разносторонностью тематики, духовным потенциалом и перспективами. Его цель – создание Международного славянского движения – Всеславянский Союз. Он должен стать мощной силой, способной объединить разнородный славянский мир, способствовать исполнению его исторической миссии – стать связующим звеном между Европой и Азией, созданию Евразийского союза наций, путь к которому прокладывает Евразийский экономический союз и противостоять силам разрушения и хаоса.

Представителям «московской школы» и примыкающим к их кругу лиц была присуща глубокая интуиция униврсального, вселенского. Они утверждали, что славянский мир призван объединить Восток и Запад. Как писал К. Ясперс, все наши глубочайшие различия, доходящие до взаимного отчуждения и ненависти, есть только муки, порождённые забытым и заблудившимся на пути к своему существованию родством.

Ярослав мудрый
Ярослав мудрый

Союз славян возможен через процесс обновления и национального подъёма (подъём «русского духа», как сказали бы славянофилы) в самой России, сложный, как сложны свойства её политической и национальной природы. До исполнения этого условия все славяне, не исключая самих православных, будут бояться России, и обращение к ней будет в уме их иметь только смысл эксплуатации её материальных сил в их пользу. До союза нравственного, до откровенного стремления к какой-либо прочной политическлой связи отсюда далеко. Наоборот, всякое стремление наше – при отсутсвии обновления – искусственно ускорить процесс объединения славян с Россией может создать между нами и славянами полное недоверие. А без всеславянского союза Россия, как предсказывал Данилевский превратится в «исторический хлам».

В заключение хочу напомнить завещание князя Ярослава. Оно может быть адресовано всем славянским народам:

«В дому своём не ленитесь, но за всем наблюдайте… […]. Живите в любви, потому что все вы братья… Если будете жить в любви друг к другу, Бог будет с вами и покорит вам врагов ваших и будете мирно жить. Если будете в ненависти, в распрях и междуусобиях, то погибнете сами, и погубите землю отцов и дедов ваших, которую они добыли трудом своим великим. Но живите в мире, слушаясь брат брата. […] Если кто захочет обидеть брата твоего, то… помогай обижаемому. Ибо кто молвит: «Бога люблю, а брата своего не люблю», — ложь это. Дьявол ведь ссорит нас, ибо не хочет добра роду человеческому».

Скороходова Светлана Игоревна,

доктор философских наук