СЛОВО К СЛАВЯНАМ в день празднования тысячелетия пришествия Кирилла и Мефодия в землю славянскую

«Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам Слово Божие».

И мы собрались в этот храм совершить память тысячелетия слова наставников наших и просветителей земли славянской, равноапостольных Кирилла и Мефодия. Жизнь и апостольские труды их у славян каждому из нас более или менее известны. Вот что пишет собственно о пришествии их в землю славянскую летописец наш преподобный Нестор: «Словеном живущим крещеным, и князем их, Ростислав и Святополк и Коцелпослаша к царю греческому Михаилу глаголюще: земля наша крещена и несть у нас учителя, иже бы ны наказал и научил нас,  протолковал святые книги; не разумеем на гречьску языку, на латиньску; они боныонако учат, а они боны и онако; темже не разумеем книжнага образа, ни силы их; и послетены учителя, иже ны могут сказати книжная словеса и разум их… Се слышав царь посла звати Кирилла и Мефодия… и приидоша ко цареви, и речеима: се прислалася ко мне словенска земля, просящи учителя себе, иже бы могл им протолковатисвятыя книги; сего бо желают. Умолена быста царем, и послаша я в словенскую землю к Ростиславу и Святополку и Коцелови. Сима пришедшема ради бышасловени, яко слышаша величия Божия своим языком». Остановимся на этом выражении летописца и рассмотрим: почему славяне особенно были рады пришествию к ним проповедников веры с востока.

Ради бышасловени! И подлинно велика должна была быть их радость, когда они после римских и германских проповедников, которых они не разумели, встретили проповедников Слова Божия и веры христианской, которые говорили на родном их наречии и которых они разумели. Велика должна была быть их радость, когда они в первый раз в храме Божием, после непонятного для них богослужения, услышали на своем родном, славянском языке и чтение Слова Божия, и пение молитв, и совершение этой воистину божественной литургии Иоанна Златоустаго или Василия Великого, которые мы совершаем; когда они увидели воплощение своей речи в собственной славянской письменности и почувствовали себя народом самостоятельным – не по одному только национальному одеянию плоти, но и по национальному одеянию духа – ума; когда они и дети их начали читать в школах вместо Beatusvir и Credoпо­славянски: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста» и «Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым». Братия! Эту радость тот только может понять из нас, кто, например, случайно, не был несколько лет на своей родной земле, не слыхал своего богослужения и вдруг очутился в своей церкви, в кругу своих родных. Некогда русские послы, посланные князем Владимиром в Цареград испытать веру православную и видевшие благолепие служения Церкви греческой, говорили ему, возвратясь в Киев: «Не свемы, на небе ли есмы были, ли на земле; несть бо на земли такого вида, ни красоты такоя, и недоумеембосказати; токмо то вемы, яко онде Бог с человеки пребывает». Русские послы едва ли и разумели язык греческий; они видели только внешнее благолепие богослужения и были восхищены им. Что же сказали предки наши славяне, когда не только увидали, но и в слух уха уразумели это величественное, родное богослужение!

Но это благолепие Церкви, приятно поражающее очи, проникающее до глубины души, пленяющее разум в послушание веры – было только видимою, так сказать, осязательною причиной радости славян. В пришествии к ним святых наставников веры Христовой с востока скрывалась для их радости другая, более глубокая и таинственная причина – спасение славянства и залог его самостоятельной будущности. Кирилл и Мефодий, принесши веру с востока, указали славянскому народу на его историческое призвание в среде человечества.

Резко отделена была в начале IX столетия западная Европа от восточной. На западе Европы образовалось обширное римско­германское государство со своими феодальными учреждениями, со своим западно­римским воззрением на Церковь, сильное силою физическою и силою нравственною, славное своими завоеваниями и в мире политическом, и в мире духовном. Весь восток Европы, от моря Балтийского до Адриатического, занимали славяне – племя многолюдное, но мирное, юное,  можно сказать, особенно сравнительно с крепко образовавшимся западным миром, но племя, скрывающее в себе начало самородной жизни, имеющее свои собственные религиозные, семейные, общественные и политические учреждения, не феодальные, извне принятые, но народные, из народного духа выродившиеся, с народною жизнью развившиеся. И с этим племенем мирным, своеобразным, не образовавшим еще из себя ни сословия воинов, ни государства, как мы теперь понимаем оное, или каким было тогда германское государство, с этим племенем на пути завоеваний, с мечом в руках, крепкое духовною силой, испытанное в боях, встречается племя германское. Что оставалось тогда делать славянам? Оставаться ли славянами со своими родовыми понятиями о правлении, со своими выродившимися из жизни народа общественными и семейными учреждениями или, пожалуй, и не теряя названия славян, покориться чуждому народу, принять чуждые духу народному постановления, быт родной переменить на феодальный, подпасть и в политическом, и в духовном отношении всецело римо­германскому игу и утратить навеки свой тип, свою народность? То и случилось с западною окраиной славянства! Где теперь славяне прибалтийские – первые, на которых устремился римо­германский запад! Крепко они защищали свою славянскую волю, свою славянскую национальность, обычаи и постановления своих предков и – нет их более! Завоевания потомков Карла Великого подвигались далее к востоку, и всех нас постигла бы участь славян прибалтийских, но Бог, в премудром совете которого предназначено роду славянскому другое историческое призвание, в самую тяжкую минуту его политического бытия, при решении вопроса о его жизни или смерти, посылает ему спасение: с востока являются к славянам смиренные иноки Кирилл и Мефодий и приносят им залог жизни; облекая их силою веры православной на защиту и хранение уставов народных, они указывают славянам, что только под кровом этой Церкви могут народные их уставы и постановления остаться чуждыми всякой инородной примеси, чисто народными, что только под сению православной веры может основаться на чистых народных началах самостоятельное, своеобразное, крепкое внутреннею силой правление. Кирилл и Мефодий приносят славянам веру из Греции, из страны славной своим образованием, но в гражданских учреждениях не имеющей ничего общего с западом, страны тоже своеобразной; приносят веру, которая по началам своим не вмешивается в политические и общественные учреждения народа, но допускает самому народу развивать их у себя свободно, самостоятельно, на одной взаимной, чисто христианской любви, взаимной братской доверенности, взаимном уважении прав всех и каждого. И вот явились в мире славянском мирские сходки, народные скупштины, не октроированные уставом – сделкою феодального правительства с покоренным некогда народом, но сами выродившиеся из народа, – явились общины, задруги, старшины, кметы, кнези, старейшины. Все это люди управляющие народом, но самим народом добровольно выбранные для управления. Эти установления и эти народные управители существуют только у славян восточных, последователей учения Кирилла и Мефодия. На западе Европы их нет. В какую славянскую страну ни проникало или политическое, или духовное влияние запада, там эти народные начала чахнуть, измирают или уже вымерли. Вот различие слова, принесенного нам Кириллом и Мефодием с востока, от слова, проповедуемого нам западом! От плодов их познаете их. Плоды слова, проповеданного Кириллом и Мефодием, то есть все наши народные, земские устройства, развившиеся под кровом этого учения, доказывают, что оно было восточное, православное, не западное. И какие следствия этих народных начал, служащих основою славянству для славянства? 450 лет народы сербский и болгарский стонут под тяжелым игом мусульманства. Бедная Босния и Герцеговина! Бедная земля болгарская! Народ Твой в рабстве, лишен и великолепия святыни твоих предков; козни врагов твоих отвсюду стремятся сокрушить в тебе и народность, и Православие, но ты не умаляешься в сынех твоих; тебе хранят обычаи твоих предков и вера православная; они сохранили тебя доселе. Мужайся! Заря воскресения занялась для тебя приКара­Георгие и Милоше. И ты геройская стотысячная горсть народа черногорского, гнездящаяся на твоих орлиных скалах! Ты еще не стерта с лица земли и – не погибнешь! Тебя вооружают на брань честный крест и домовина. 250 лет Русь православная страдала под игом татар; двадесять народов единовременно устремлялись на ее разрушение. Грады и веси ее огнем сотрошася; сынове и дщери ея мечем падоша; но Церковь Православная и народ, тесно соединенный одной верой и одними отеческими и народными преданиями, всегда спасали ее и спасут ее всегда, пока она свято будет хранить завет, завещанный ей Кириллом и Мефодием. Вот, братия, благодеяния, которые принесли народу славянскому Кирилл и Мефодий. Помните и храните крепко их, если хотите быть сильны народностью и остаться не по имени одному, но и по духу славянами!

Аминь.

Протоиерей М. РАЕВСКИЙ,
один из вождей
Международного славянского движения
за духовные единство  и взаимопонимание (XIX в.)